MusicGu.ru

Михаил Кочетков





Раскрытый нараспашку дом, где жизнь видна, как на витрине,


Где выставляют напоказ хозяйки нижнее белье.


То, что под крышей – чердаком должно быть голубиным,


То, мне поверьте, не чердак; то – райское жилье.





И он снимает этот Рай за три целковых в месяц.


Ах, вы не знаете его; он – истинно святой.


Обыкновенный человек давным-давно б повесился,


А этот, видите ли, жив и пьет свой кипяток.





Он, без сомнения, – святой, один из той "Вечери".


Он носит старенький хитон за сорок два рубля.


На переносице – пенсне "а-ля месье Чичерин".


Его гнедая борода – не весть в кого "а-ля".





Он регулярно, сделав взнос растрепанной хозяйке,


Собачью шапку набекрень, на воротник – кашне,


В карманах руки утопив, спускается по шаткой,


Прогнившей лестнице во двор. И глядь – его уж нет.





Его боится детвора. Старухи ненавидят.


Обидной кличкой "Дуремар" вослед ему шипят.


Грозятся в сумасшедший дом заслать за то, что жидик,


За то, что гад он и шпион от головы до пят.





Еще за то, что он глухой, за то, что не ответит


Такой же бранью им в ответ (и, не дай Бог, грубей),


За то, что, голову втянув, утонет на проспекте.


Да что там много говорить – за то, что нет слабей.





А там, на улице, мороз в лицо чахоткой лижет.


И носовой платок в крови, промакивая рот.


Он не понятно чем живет, чем – не понятно – дышит?


Одно понятно: жизнь его туберкулез грызет.





Он, только за полночь домой добравшись незаметно,


У низкой двери постоит, горбат и невысок.


Он снимет шапку и кашне, присев на табуретке,


И будет долго наблюдать свой носовой платок.





Лишь о духовном размышлять осталось, ведь жилище –


Четыре шага поперек, четыре шага вдоль.


Раскольниковский потолок у двери чуть повыше;


А лежа на тахте, его заденешь бородой.





И треугольное окно размерами пугает:


Увидишь море ржавых крыш да каланчу вдали.


На гвоздь подвешенная клеть со старым попугаем,


Умеющим твердить одно: "Копейку подари!"...





Он нелюдим. Он по ночам чадит дешевой свечкой.


Он изучает потолок со сломанной тахты.


И в голубых его глазах печаль не человечья:


Вот точно так же смотрят вдаль сиамские коты.





И в голубых его глазах печаль не человечья:


Вот так же смотрят на Сиам сиамские коты...

Михаил Кочетков





Раскрытый нараспашку дом, где жизнь видна, как на витрине,


Где выставляют напоказ хозяйки нижнее белье.


То, что под крышей – чердаком должно быть голубиным,


То, мне поверьте, не чердак; то – райское жилье.





И он снимает этот Рай за три целковых в месяц.


Ах, вы не знаете его; он – истинно святой.


Обыкновенный человек давным-давно б повесился,


А этот, видите ли, жив и пьет свой кипяток.





Он, без сомнения, – святой, один из той "Вечери".


Он носит старенький хитон за сорок два рубля.


На переносице – пенсне "а-ля месье Чичерин".


Его гнедая борода – не весть в кого "а-ля".





Он регулярно, сделав взнос растрепанной хозяйке,


Собачью шапку набекрень, на воротник – кашне,


В карманах руки утопив, спускается по шаткой,


Прогнившей лестнице во двор. И глядь – его уж нет.





Его боится детвора. Старухи ненавидят.


Обидной кличкой "Дуремар" вослед ему шипят.


Грозятся в сумасшедший дом заслать за то, что жидик,


За то, что гад он и шпион от головы до пят.





Еще за то, что он глухой, за то, что не ответит


Такой же бранью им в ответ (и, не дай Бог, грубей),


За то, что, голову втянув, утонет на проспекте.


Да что там много говорить – за то, что нет слабей.





А там, на улице, мороз в лицо чахоткой лижет.


И носовой платок в крови, промакивая рот.


Он не понятно чем живет, чем – не понятно – дышит?


Одно понятно: жизнь его туберкулез грызет.





Он, только за полночь домой добравшись незаметно,


У низкой двери постоит, горбат и невысок.


Он снимет шапку и кашне, присев на табуретке,


И будет долго наблюдать свой носовой платок.





Лишь о духовном размышлять осталось, ведь жилище –


Четыре шага поперек, четыре шага вдоль.


Раскольниковский потолок у двери чуть повыше;


А лежа на тахте, его заденешь бородой.





И треугольное окно размерами пугает:


Увидишь море ржавых крыш да каланчу вдали.


На гвоздь подвешенная клеть со старым попугаем,


Умеющим твердить одно: "Копейку подари!"...





Он нелюдим. Он по ночам чадит дешевой свечкой.


Он изучает потолок со сломанной тахты.


И в голубых его глазах печаль не человечья:


Вот точно так же смотрят вдаль сиамские коты.





И в голубых его глазах печаль не человечья:


Вот так же смотрят на Сиам сиамские коты...

Адрес электронной почты		example@domain.ru
Код заказа		999-999
Нажмите после заполнения
Пожалуйста, вводите корректный адрес электронной почты, так как на этот адрес будет отправлена дополнительная ссылка на загрузку выбранной Вами песни. Если был указан неправильный адрес электронной почты, вы можете его исправить. Для исправления адреса электронной почты отправьте электронно письмо в службу поддержки (support@musicgu.ru). В письме укажите полученный Вами код и корректный адрес электронной почты. Отправляя сообщение на один из предоставленных номеров Вы подтверждаете свое согласие с Правилами использования сайта и Пользовательским соглашением.