MusicGu.ru

Сергей Мирошниченко





...И я учусь играть на флейте.


(Геннадий)





Тяжелую флейту к губам подношу


и воздухом терпким древесным дышу,


а звук этот густ, духовит и тяжел -


великой державы великий посол.





.......





О вечная флейта! О кровоточащая флейта!


Твой голос - как зов сотни тысяч голодных волков,


твои обертоны - как звон непосильных оков.


Лучи на экране, но вместо видений и слов


лишь чувства одни отражаются на киноленте, -


не нотного стана чудная заморская вязь,


но мокрого снега паденье в осеннюю грязь


великих дорог, по которым прошли караваны


со всем содержимым несметных своих тороков,


с огнем драгоценных камней, анаши и шелков,


а пространство иное, небывшее медленно канув...





.......





Но я не помню, прижимаясь


к твоим страдальческим устам,


как страшно мне, как я устал,


я лишь неистово страдаю.


И, в прихотливый звук врастая,


податливый твой тонкий стан


корнями пальцев оплетаю.


Твои звучащие цвета,


твои поющие цветы


всем существом своим питаю


на грани тьмы и пустоты


иной, холодной, запредельной,


где молнии цветные снов


не прошивают полотно,


звезд трепет скрывшее давно,


и где не слышно колыбельной.





.......





На низменный кисельный берег


молочной медленной реки


выходят чинно рыбаки,


замок снимают с низкой двери


сарая, лодки достают


и медленно, смакуя, пьют


земное молоко, не веря,


что это просто молоко


бежит из дальних облаков;


принюхиваются, как звери...





.......





И я - один из тех лесных зверей,


что навзничь опрокинется однажды,


сраженный наповал музыкою твоей,


и будет умирать от голода и жажды


в виду забывших о добыче егерей.





.......





И в правом полушарии моем


давно не знают, что творится в левом,


и голова - как черный водоем.


В нем рыбы мертвые, а тело стало хлевом.


Там с блеяньем, рычаньем и сопеньем


моих идей мятутся воплощенья


и, становясь то гадом, то скотом,


я падаю все в тот же водоем.





.......





Там звонкая больная тишина.


Из вязкой топи, с илистого дна,


взираю в опрокинутую высь


с тупым непониманьем и укором.


Там, перед одеревеневшим взором,


прямые параллельные сплелись.





.......





В этой бездне ни лестниц, ни строп, ни канатов,


нет ни центра, ни грязных скрипучих окраин,


ни врага, ни, тем более, друга и брата...


Каждый шаг твой во времени вечности равен,


и движенье руки как в замедленной съемке,


вдох - столетье, и выдох столетие длится,


слово скажешь кому, или глянешь - потомки


в удивлении прячут смущенные лица.


Им неясен язык, на котором творили и пели


наши предки, невнятно движенье души -


и чего же ты хочешь от них?


Почему, как птенец на снегу,


замерзает твой стих?


Но и мне не понять, отчего их глаза опустели...


Может быть, только эта тяжелая флейта,


эта кровоточащая флейта


и вылечит их.


Так возьми ее в руки и выдуй блестящую ленту


фейерверка,


стальную разящую ленту,


как ребенок - сверкающий мыльный пузырь,


как сосуд - стеклодув,


как дракон,


или так, как хвостатая нечисть в аду -


сатанинское пламя;


подними этот ствол, эту тяжкую ношу


со всеми корнями,


ощути непосильность работы


сведенными спазмом руками,


как и я, выдувающий душу


сожженными флейтой губами,


чтобы горькое дерево вдруг переплавилось в стих.





14. 02. 1992

Сергей Мирошниченко





...И я учусь играть на флейте.


(Геннадий)





Тяжелую флейту к губам подношу


и воздухом терпким древесным дышу,


а звук этот густ, духовит и тяжел -


великой державы великий посол.





.......





О вечная флейта! О кровоточащая флейта!


Твой голос - как зов сотни тысяч голодных волков,


твои обертоны - как звон непосильных оков.


Лучи на экране, но вместо видений и слов


лишь чувства одни отражаются на киноленте, -


не нотного стана чудная заморская вязь,


но мокрого снега паденье в осеннюю грязь


великих дорог, по которым прошли караваны


со всем содержимым несметных своих тороков,


с огнем драгоценных камней, анаши и шелков,


а пространство иное, небывшее медленно канув...





.......





Но я не помню, прижимаясь


к твоим страдальческим устам,


как страшно мне, как я устал,


я лишь неистово страдаю.


И, в прихотливый звук врастая,


податливый твой тонкий стан


корнями пальцев оплетаю.


Твои звучащие цвета,


твои поющие цветы


всем существом своим питаю


на грани тьмы и пустоты


иной, холодной, запредельной,


где молнии цветные снов


не прошивают полотно,


звезд трепет скрывшее давно,


и где не слышно колыбельной.





.......





На низменный кисельный берег


молочной медленной реки


выходят чинно рыбаки,


замок снимают с низкой двери


сарая, лодки достают


и медленно, смакуя, пьют


земное молоко, не веря,


что это просто молоко


бежит из дальних облаков;


принюхиваются, как звери...





.......





И я - один из тех лесных зверей,


что навзничь опрокинется однажды,


сраженный наповал музыкою твоей,


и будет умирать от голода и жажды


в виду забывших о добыче егерей.





.......





И в правом полушарии моем


давно не знают, что творится в левом,


и голова - как черный водоем.


В нем рыбы мертвые, а тело стало хлевом.


Там с блеяньем, рычаньем и сопеньем


моих идей мятутся воплощенья


и, становясь то гадом, то скотом,


я падаю все в тот же водоем.





.......





Там звонкая больная тишина.


Из вязкой топи, с илистого дна,


взираю в опрокинутую высь


с тупым непониманьем и укором.


Там, перед одеревеневшим взором,


прямые параллельные сплелись.





.......





В этой бездне ни лестниц, ни строп, ни канатов,


нет ни центра, ни грязных скрипучих окраин,


ни врага, ни, тем более, друга и брата...


Каждый шаг твой во времени вечности равен,


и движенье руки как в замедленной съемке,


вдох - столетье, и выдох столетие длится,


слово скажешь кому, или глянешь - потомки


в удивлении прячут смущенные лица.


Им неясен язык, на котором творили и пели


наши предки, невнятно движенье души -


и чего же ты хочешь от них?


Почему, как птенец на снегу,


замерзает твой стих?


Но и мне не понять, отчего их глаза опустели...


Может быть, только эта тяжелая флейта,


эта кровоточащая флейта


и вылечит их.


Так возьми ее в руки и выдуй блестящую ленту


фейерверка,


стальную разящую ленту,


как ребенок - сверкающий мыльный пузырь,


как сосуд - стеклодув,


как дракон,


или так, как хвостатая нечисть в аду -


сатанинское пламя;


подними этот ствол, эту тяжкую ношу


со всеми корнями,


ощути непосильность работы


сведенными спазмом руками,


как и я, выдувающий душу


сожженными флейтой губами,


чтобы горькое дерево вдруг переплавилось в стих.





14. 02. 1992

Адрес электронной почты		example@domain.ru
Код заказа		999-999
Нажмите после заполнения
Пожалуйста, вводите корректный адрес электронной почты, так как на этот адрес будет отправлена дополнительная ссылка на загрузку выбранной Вами песни. Если был указан неправильный адрес электронной почты, вы можете его исправить. Для исправления адреса электронной почты отправьте электронно письмо в службу поддержки (support@musicgu.ru). В письме укажите полученный Вами код и корректный адрес электронной почты. Отправляя сообщение на один из предоставленных номеров Вы подтверждаете свое согласие с Правилами использования сайта и Пользовательским соглашением.